Мама Гремлина, Горыныча и Василисы (mama_gremlina) wrote,
Мама Гремлина, Горыныча и Василисы
mama_gremlina

И что дальше?..

Так. Все совпадения с реальными людьми случайны, а события полностью вымышлены. Из реальной жизни взято немного фона, чтобы персонажам, пожелавшим высказаться, было немного поудобнее функционировать. А дальше они все сами, я за их тараканов в головах никакой ответственности не несу.

Ольга уныло плетется по обледеневшему тротуару, вдоль обшарпанных стен академии, в сторону своего института, стараясь собрать в кучку свои мысли, все время разбегающиеся во все стороны. Мысли должны были быть в кучке, чтобы на первой паре не выглядеть снова идиоткой в глазах мерзкого ехидного преподавателя. Молодой же мужик, едва-едва после аспирантуры, а ведет себя, как столетний профессор с мировым именем: "А сейчас Ольга расскажет нам об альтернативных логических системах, как известный специалист в этой области" - вспомнила и дернула плечами. И не объяснишь придурку, что нормально все с логикой, никто до него не жаловался, просто не на первой же паре блистать интеллектом! Не в понедельник же, после "рабочих выходных", как шутит мама! Человеку, который может позволить себе на занятии достать новый блестящий ноутбук, подключить к нему по wifi небрежно брошенный на стол айфон и начать демонстрировать группе, проецируя прямо на стенку, какие-то заумные схемы, трудно понять того, кто каждый вечер после занятий моет лестницы и раздает листовки, чтобы за два выходных ударно поднять и перевернуть все заданное в течение недели...

Ольга вздохнула и замедлила шаги. Все равно уже почти опоздала, хоть подышать свободой и свежим мартовским воздухом на пару минут подольше. Четвертый курс, скоро все закончится закономерным дипломом, возможно, даже красным, если ехидный преподаватель с его ненаглядными логическими основами интеллектуальных систем не упрется и согласится на последнем экзамене поставить хотя бы четыре... Мысли о дипломе придали сил, диплом вырисовывался красивый и логичный (тьфу-ты, опять про логику), руководительница даже говорила что-то о внедрении и звала в магистратуру. Но Ольга не хотела уже ни в какую магистратуру, она хотела получить диплом, устроиться на нормальную работу и наконец выспаться.

Ольга даже развлечений никаких уже не хотела. Подружки из школы бегали на какие-то ночные мероприятия, собирались в кафе и перемывали кости знакомым, встречались с мальчиками, ссорились, мирились, собирались замуж, а кто-то уже даже успел выйти и гордо нес округлившийся живот впереди себя, как знамя. Глупая Ольга тоже когда-то планировала выйти замуж вскоре после школы, не затягивая, и сразу же нарожать много детей. Даже институт этот несчастный технический вместо двух других традиционно женских заведений их городка (ветеринарная академия и областной педагогический) выбрала не только потому, что с детства к математике относилась чуть теплее, чем к биологии и английскому, но и с целью внимательно рассмотреть и аргументированно выбрать себе хорошего мужа из числа однокурсников. Мама поддержала. Как же! Не одни они оказались такие умные. В Ольгиной группе прикладных математиков к четвертому курсу осталось 13 человек. 12 девушек и один ботаник Вова, которому ни до кого из них не было никакого дела. Да и к лучшему, все равно Вовины 50 кило костей в потертом свитере и джинсах, запачканных термопастой, на принца не тянули.

Мама шутит, мол, если в группе нет кандидатов в мужья, смотри на преподавателей, до 15 лет разницы - это нормально. Какие 15 лет? На кафедре, выпускающей прикладов, больше половины преподавателей не того пола, а из оставшихся самому младшему лет 60. Было. До этого года, когда появился новый, этот, после аспирантуры... Не на него же смотреть. Что на него смотреть-то, если он сам на неё смотрит то как на пустое место, как на стенку прозрачную, то как на гусеницу...

А вот и дверь в нужный корпус. Ещё раз вздохнув, Ольга тянет за ручку изо всех сил, но тяжелая дверь как всегда поддается не сразу. А когда поддается наконец, делает это так резко, что Ольга подскальзывается и красиво садится на асфальт.

***
Илья Викторович, с трудом привыкший за последний год к этому названию, идет по обледеневшему тротуару совсем с другим настроением. Он бодр, активен и, пожалуй, немного зол. Да что там немного, он зол вполне себе конкретно. Глупые девицы из самой ужасной группы потока в прошлый понедельник писали контрольную по методу резолюций, до проверки которой руки дошли лишь вчера вечером, а когда дошли руки, то зашевелились волосы. Только две работы заслуживали оценки выше двойки. Остальные можно было, не читая, порвать пополам и выкинуть в ведро, если бы кафедра не хранила эти несчастные листки до конца следующего семестра, несколько раз нарвавшись на недовольных родителей, не понимающих, почему отчислили их замечательное чадо, которое якобы сутками сидит за книжками и никогда не пропускает занятия. Илья Викторович опаздывает и почти бежит, стараясь, впрочем, внимательно смотреть под ноги, чтобы не рухнуть на весенний ледяной асфальт. Надо бросать эти утренние пробежки в толпе студентов и, как все нормальные люди, преподающие не за деньги, которые зарабатываются в другом месте и в другом количестве, а за идею в добро и справедливость, ездить на машине, и плевать на пробки и проблемы с парковкой, здоровье и комфорт дороже

Илья Викторович, поступая четыре года назад в аспирантуру, искренне думал, что после защиты он поклонится родным стенам в пояс, развернется и уйдет в свою уютную IT-компанию, пригревшую его ещё зеленым студентом, расти и развиваться на радость акционерам и заказчикам. Три года писал диссертацию, ездил с научным по конференциям, иногда неофициально ассистировал ему на занятиях и экзаменах, параллельно работая в компании, где его уже ценили и отпускали в институт по первому слову, а когда защита наконец состоялась, вдруг понял, что привык к такому режиму и ритму, привык к дисплейным классам, занятиям, иногда все ещё встречающимся в потоках жадным глазам и тренированным мозгам, и остался на кафедре. В компании, конечно, тоже остался, и поэтому мог, в отличии от большинства преподавателей, позволить себе и личный проектор для занятий, и съездить на конференцию за свои, и учебное пособие издать в приличном издательстве, а не стоять в унылой кафедральной очереди ради отпечатанной с ошибками на серой бумаге брошюрки.

Чего Илья Викторович себе позволить не мог, так это личной жизни. Трудно совмещать преподавательскую деятельность, интересную работу в компании и продолжение научных исследований с конфетно-букетными периодами и длительными прогулками по магазинам и кафе. Те немногочисленные девушки, которым удавалось за эти четыре года привлечь внимание Ильи Викторовича, быстро теряли заинтересованность и растворялись за горизонтом. Коллега по смежной кафедре, веселый коренастый Анвар Вахидович, ржал над бессмысленными попытками Ильи строить отношения с ровесницами и советовал лучше выбирать себе студентку и выращивать. Сам Анвар так и сделал в свое время, выбрал из группы, в которой вел свою первую дисциплину, дождался вручения дипломов и практически украл с церемонии. Как настоящий джигит. Сейчас диплом пылится на полке, а довольная бывшая студентка скоро порадует бывшего преподавателя вторым наследником. Но легко сказать "выбирай". Кого выбирать-то? Одну из этих куриц, которые даже дизъюнкты Хорна за полтора месяца осилить не смогли? Нет, получается, что в ближайшее время активные действия в отношении налаживании личной жизни Илья Викторович себе позволить не мог.

И ещё не мог Илья Викторович позволить себе, ворвавшись в аудиторию, устроить салют из бездарно проваленных контрольных и выплеснуть пар, наорав на группу, хотя немного хотел. Уж он ли не старался изо всех сил объяснить четверокурсницам этот несчастный метод, он ли не демонстрировал им все возможные примеры из реальной жизни, а не академических учебников, со всех сторон рассматривал, рассказывал про все подводные камни интерпретации - ничего не помогло. Все группы потока написали вполне прилично, а эти двоечницы - словно их ни на одном занятии не было. Кроме двух. Точнее, одной и одного. Пожалуй, чтобы не сорваться, стоит начать занятие с того, чтобы похвалить их. Стоило бы. Если бы этой одной не была мерзкая девица, с которой у Ильи Викторовича сложилась какая-то ситуация холодной войны. Что-то не то она ляпнула в начале семестра, а он неудачно пошутил, практически высмеял её, ещё не зная, что девица - типа гордость кафедры. Её дипломная, которую Илья Викторович уважал, отзывалась о ней как об очень умной и сообразительной. И ужасно гордой. Истинность первых двух характеристик он проверить не мог из-за недостатка информации, зато в полной мере прочувствовал истинность последней. С той шутки она на каждом занятии всем видом показывала, как ей тут скучно, какой дурацкий это предмет, и как ей лично Илья Викторович надоел. Ничего не высказывала, и на том спасибо. Но хвалить её при всех...

А вот и дверь. Илья Викторович не любит эту дверь. Тяжелая и неповоротливая, она каждое утро создает небольшую пробку из студенток, которым нужно время, чтобы, слабыми лапками ухватившись за массивную ручку, заставить дверь приоткрыться и затем юркнуть внутрь в щелку, в которую следом уже не мог пройти никто другой, и процесс повторялся со следующей желающей заново. И сегодня, разумеется, одна уже стоит и дергает. Хорошо, что только одна, это потому, что пара уже почти началась и все более сознательные уже давно стоят в очереди в гардероб.

Илья Викторович стремительно подходит к двери, протягивает руку поверх плеча страдалицы и резко дергает дверь на себя. Страдалица падает на тротуар.

***
- Здравствуйте, Илья Викторович.
- Здравствуйте... Ольга. Извините. Давайте руку.
Tags: Рассказы
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments